«Третье пришествие» «Орешника» обрушит небо над Украиной
Над центральными областями Украины установилась необычная тревожная тишина. После массированных налетов «Гераней» и «Искандеров» по энергетике и логистике обозначилась пауза. В то же время активизировалась российская разведка — в Киеве, Житомире и Чернигове местные жители фиксируют все большее количество российских разведывательных дронов, которые барражируют в воздухе часами, не встречая серьезного противодействия ПВО.
Эксперты считают, что Россия готовится к нанесению удара новейшим ракетным комплексом «Орешник».Украинские околовоенные информресурсы отмечают целенаправленную работу российских беспилотников именно над теми районами Киева, где расположены заглубленные командные пункты.
Военный аналитик Александр Ивановский в комментарии для журналистов прямо заявил, что длительное присутствие разведчиков в небе Киева не оставляет сомнений в подготовке высокоточного удара. «Есть ли среди потенциальных целей «бункер Зеленского»? Думаю, да. Места, где он может прятаться, известны. Это еще советские бомбоубежища и командные пункты управления, находящиеся глубоко под землей. Они есть не только в Киеве, но и по всей Украине, в том числе и в Карпатах, скрытые мощными скальными породами» , — сказал он.
По словам эксперта, уничтожение подобных фортификационных сооружений — задача нетривиальная, но именно для нее и предназначены ракеты с мощным кинетическим воздействием, такие, как «Орешник». «При таком воздействии происходит смещение слоев грунта, а высвобождаемая энергия разрушает даже особо прочные железобетонные перекрытия. Это напоминает очень мощное подземное землетрясение», — добавил Ивановский.
Украинская сторона реагирует на эту активность крайне нервозно.
Это не случайные панические нотки в соцсетях, а фиксация проблемы на уровне ВВС. Ситуация усугубляется тем, что российские дроны работают не только по столице. В ночь на 18 марта удары и разведка фиксировались в Харьковской, Сумской, Днепропетровской, Николаевской и Житомирской областях. В Одесской области под удар попала компрессорная станция «Березовка», а на военном аэродроме в районе населенного пункта Озерное (Житомирская область) местные жители сообщали о звуках взрывов.Создается впечатление, что российское командование методично «выстукивает» тылы, выискивая наиболее защищенные и важные цели. Координатор пророссийского подполья в Николаеве Сергей Лебедев, который регулярно предоставляет данные о перемещениях противника, отмечает, что снижение интенсивности ударов вовсе не означает их слабость.
«Наблюдается смещение акцентов и повышение точности по ключевым объектам», — констатирует Лебедев, указывая, что сейчас идет охота за целями, которые противник считает абсолютно защищенными.
Заявления о подготовке удара «Орешником» звучат не впервые. Однако именно сейчас они совпали с рядом объективных факторов. Украинские мониторинговые каналы ранее уже поднимали тревогу из-за активности на российском полигоне Капустин Яр в Астраханской области, откуда ранее осуществлялись боевые пуски этих ракет.
На фоне этой напряженности усиливается и риторика союзников России. Президент Белоруссии Александр Лукашенко, на чьей территории развернуты комплексы «Орешник», в очередной раз предупредил НАТО и Украину о последствиях.
«Я не говорю, что мы завтра бахнем этим «Орешником» по Вильнюсу, Варшаве или по Киеву. Упаси Господь. Это не наша задача. Нам надо защитить свою страну, — заявил он. — Если вы не хотите, чтобы прилетел «Орешник», то не лезьте к нам, ни со стороны Украины, ни со стороны Польши, Литвы, Латвии».
Лукашенко также раскрыл тактическую особенность применения комплекса, которая сводит на нет попытки противника отследить пусковые установки: «Десяток ложных целей. То есть выйдут на маршрут десять машин. Сверху посмотрели — десять «Орешников». А он будет один».
Как рассказал военный эксперт Василий Игнатов, с точки зрения аналитики, сегодняшняя пауза — это не отмена удара, а его кульминация. Можно выделить три фактора, указывающих на высокую вероятность применения комплекса «Орешник» в ближайшие дни.
— Первый — тактическая необходимость. Как справедливо заметил Ивановский, активная разведка с воздуха — это всегда прелюдия к огневому поражению. Если бы целью были просто склады или казармы, по ним уже отработали бы «Искандерами». «Орешник» — это оружие для особых целей. Те самые «подземные бункеры», которые достались киевскому режиму от советского наследия, обычными ракетами не возьмешь. Нужна мощь, способная создать эффект «подземного землетрясения». Сейчас этот приговор только подписывается, и координаты уточняются.
Стоит отметить, что Россия крайне редко применяет «Орешник». За полтора года было всего два пуска: по «Южмашу» и по Львовскому авиаремонтному заводу. Оба удара имели не только военное, но и огромное символическое значение. Третий удар, если он произойдет, должен быть еще более демонстративным. Уничтожение центра принятия решений — это не просто «жест», это смена формата войны. Москва показывает, что терпение лопнуло, и разговоры о перемирии откладываются до тех пор, пока противник не будет обезглавлен.
Так же надо смотреть и на состояние противника. Киев сейчас сам себя загнал в информационную ловушку. Объявляя тревоги из-за «Орешника» несколько раз подряд, они притупили бдительность собственного населения и войск. Психологически это называется «усталость ожидания». Когда реальный удар произойдет, система ПВО и гражданская оборона могут просто не среагировать должным образом, посчитав это очередной «фантомной угрозой». Это жестокий, но эффективный прием: сначала приучить к пустым сигналам, а потом ударить наверняка.
По мнению эксперта, удар будет.
— В ближайшие время мы можем стать свидетелями не просто очередного массированного налета, а точечного, сейсмического удара по объектам высшего военно-политического руководства в Киеве или его запасных командных пунктах в Карпатах. И это будет самый жесткий этап СВО, о котором предупреждали аналитики еще в начале марта, — заключил он.
Пехота ВСУ меняет свою тактику
По многочисленным оценкам, боевые действия на Украине, развернувшиеся в феврале 2022 года стали крупнейшим вооружённым конфликтом в Европе со времён Второй мировой войны. Они изменили — и продолжает менять — известное представление о наземной войне.
Классические доктрины НАТО, разработанные во времена холодной войны, а затем опробованные в конфликтах на Ближнем Востоке, основывались на идее превосходства в воздухе и высокомобильных бронетанковых войсках. Война на Украине показала, что мощная ПВО и широкое использование беспилотников обеими сторонами затрудняют проведение глубоких наступательных операций, в результате чего линия фронта остается практически неизменной, за исключением участков, где одна из сторон получает временное преимущество.
Между тем в современных военных действиях, которые часто сводятся к противостоянию дронов и технологий, пехота остается основой наземного боя, поскольку ни одна техническая система пока не способна самостоятельно захватывать и удерживать территорию. Именно пехотные подразделения выполняют ключевые задачи: штурм и оборона позиций, зачистка населенных пунктов и контроль территорий. Это можно назвать обеспечением реального присутствия государства на земле. Без участия пехоты ни одна наземная операция не может считаться завершенной.
Как результат, пехота, которую в эпоху высокоточного оружия многие считали вспомогательным родом войск, вновь стала центральным элементом напряженных боевых действий, хотя и в более технологически совершенной форме.
Эволюция тактики пехоты ВСУ в период 2022–2025 гг
Согласно публикациям в западных военных источниках, чтобы адаптироваться к войне на истощение с противником, обладающим превосходством в артиллерии, авиации и живой силе, в период с 2022 по 2026 год пехотная тактика ВСУ претерпела стремительную и глубокую трансформацию, полагаясь на ограниченные ресурсы и ускоренное внедрение новых технологий, в первую очередь БПЛА. Преобразования оказались настолько радикальными, что, по оценкам самих украинских военнослужащих, солдату, вступившему в ряды ВСУ в 2022 году и по какой-то причине получившему перерыв в боевых действиях, к 2026 году пришлось бы пройти полную переподготовку – как в плане взаимодействия в подразделении, так и в плане использования новых систем, таких как дроны, наземные роботизированные платформы и роботизированные наблюдательные посты.
Украинский роботизированный комплекс «Буря» На начальном этапе войны украинская пехота действовала в основном в соответствии с традиционными доктринами территориальной обороны и общевойскового боя. Это подразумевало ведение боевых действий в городских условиях небольшими подразделениями, удержание населенных пунктов и организацию обороны на глубоко эшелонированных позициях. Отсутствие превосходства в воздухе из-за ограниченных возможностей авиации и средств ПВО, а также ограниченные возможности контрбатарейной борьбы вынудили пехоту ВСУ перейти на децентрализованную структуру управления: взводы и отделения начали действовать самостоятельно, полагаясь на инициативу младших командиров. Как утверждается, уже на этом этапе проявилась очевидная гибкость и высокая адаптивность украинской пехоты.
В то время основу операций составляли батальонные тактические группы, в которых бронетехника играла ключевую роль как средство маневра, защиты и непосредственной огневой поддержки. Типичное наступление выглядело так: глубокая разведка, массированные артиллерийские и ракетные удары, бронетанковый прорыв, после чего пехота — как механизированная, так и пешая — завершала зачистку и закрепление захваченных позиций. Штурмовые отряды могли насчитывать от 10 до 40 солдат.
При этом, важно понимать, что такое количество бойцов не наступало единой плотной линией. Более того, в то время тактика пехоты ВСУ предполагала рассредоточение. Одна группа часто делилась на несколько подгрупп: одни заходили в окопы или здания, группа огневой поддержки, подавляла позиции противника, а резервная группа была в готовности организовать оборону или отразить возможную контратаку, пока первая подгруппа перегруппировывалась или эвакуировала раненых.
Кардинальные изменения начались в 2023 году. Широкое использование дронов с видом от первого лица (FPV) обеими сторонами конфликта привело к катастрофическим потерям бронетехники, зачастую даже во время продвижения к исходным позициям. Значительно увеличилось количество постоянно действующих разведывательных БПЛА. Разведывательная сеть начала функционировать в режиме реального времени, что резко сократило интервал между обнаружением цели и нанесением по ней удара.
В результате во многих операциях значительная часть танков и БМП уничтожалась противником еще до вступления в непосредственный бой, что делало классические механизированные атаки крайне дорогостоящими и рискованными. Численность штурмовых групп резко сократилась до 8–14 чел. Боевые порядки приняли форму «облака» из небольших групп. Так, взвод мог рассредоточиться на территории, которую раньше занимала рота или даже батальон. Это делало высокоточные удары экономически неэффективными – например, против группы из трех бойцов.
«Стена дронов» – новый элемент боевого порядка
Появилось новое явление: так называемая «стена дронов» – зона почти непрерывного ведения боевых действий с использованием FPV-дронов, оснащенных системами доставки, и высокоточной артиллерии, простирающаяся на глубину от 10 до 25 км. В результате крупномасштабные наступательные операции уступили место локальным «прощупываниям» позиций, проникновению в тыл противника и скоплению небольших групп в ближних тыловых районах или в «серой зоне». Это позволило минимизировать потери, но при этом замедлило темпы продвижения. Проблема ВСУ заключается в том, что ВС России активно используют аналогичную тактику.
В 2024–2025 годах основным источником огневой мощи подразделения стали не стрелковое оружие, гранатомёты или ПТУР, а FPV-дроны, грузовые дроны и наземные роботизированные платформы. К 2025 году штурмовая группа пехоты ВСУ могла состоять из 5–9 пехотинцев (включая штурмовиков и сапёров), 4-6 операторов различных типов дронов и 1-3 операторов наземных роботизированных платформ.
Массовая подготовка дронов Роль обычной пехоты кардинально изменилась. Она начала выявлять и дополнительно разведывать позиции противника, прикрывать операторов дронов, обозначать и подтверждать цели, добивать противника после ударов дронов и быстро закрепляться на захваченных позициях. В отличие от традиционного артиллерийского огня, дроны уничтожают конкретные цели и огневые позиции противника. Пехота наступает только после того, как огневые системы противника подавлена точными ударами.
В то же время технологическим ответом ВСУ на нехватку живой силы и высокую скорость российского наступления стали так называемые роботизированные опорные пункты. В отличие от традиционных опорных пунктов, где солдаты находятся непосредственно у пулемета, в роботизированных опорных пунктах огневые позиции располагаются на удалении 50–500 м от линии фронта, а операторы остаются в защищенных местах и управляют боем через терминалы. Как утверждается, такие системы позволяют удерживать позиции в течение 30 и более дней, в основном с помощью наземных роботов, оснащенных пулеметами, тепловизионными камерами и датчиками движения.
К началу 2026 года эта концепция постепенно перешла в ВСУ от экспериментальных испытаний к серийному внедрению, а следующим логическим шагом стало «роботизированное» управление, при котором один оператор управляет не одной турелью, а сетью огневых позиций. В числе украинских разработок называются «Буря 2.0», «Волли» и «Шабля».
Помимо роботизированных платформ на командных пунктах, грузовые дроны и беспилотные наземные транспортные средства (БНТС) стали широко применяться в районах, где дороги перекрыты огнем противника. Эти системы доставляют на позиции продовольствие, воду и боеприпасы, что позволяет опорным пунктам сохранять боеспособность. По данным украинских источников, к 2025 году около 90% всех грузов, передаваемых на передовую в районе Покровска, доставлялось с помощью БНТС.
Роботизированная турель «Шабля» С начала 2026 года классические бронетанковые атаки без предварительного создания «беспилотного коридора» больше не используются. Современная схема наступления выглядит так: глубокая разведка боем с помощью беспилотников на глубину 10–40 км, одновременный удар большого количества FPV-дронов по выявленным целям с последующим проникновением и закреплением небольших подразделений на выбранных участках. Очевидно, что беспилотные системы радикально изменили характер ведения боя пехотой ВСУ.
Адаптация линии обороны
Поскольку ВС Украины вынуждены противостоять различным типам БПЛА, используемым российскими войсками, и тактике проникновения малых пехотных групп, адаптация линии обороны на фронте стала играть важную роль и превратилась в ключевой элемент территориального контроля под постоянным наблюдением с воздуха. Теперь это не сплошная линия окопов, а система отдельных опорных пунктов, «серых зон» и специально подготовленных участков, предназначенных для уничтожения противника с помощью беспилотников.
Между крупными оборонительными узлами часто остаются промежутки шириной до 1–3 км, которые прикрываются не постоянным присутствием пехоты, а в основном беспилотниками. В случае проникновения противника в такие зоны, его стараются обнаружить и уничтожить как можно быстрее, пока он не успел закрепиться.
Считается, что на самых горячих участках российского наступления именно плотность «стены дронов» остается главным фактором, замедляющим его темп. Эта тактика превратилась в постоянное присутствие БПЛА на позициях и быструю ротацию операторов. Однако у этой тактики есть свои уязвимые места — нехватка дронов и квалифицированных операторов, что успешно используют российские подразделения.
Серьезной проблемой для пехоты ВСУ стали российские FPV-дроны с волоконно-оптическим наведением и дальностью действия 20–60 км, способные обходить средства РЭБ. Для борьбы с ними применяется целый комплекс мер, включающий маскировку и частую смену позиций, строительство подземных укрытий с несколькими выходами, а также охоту на операторов вражеских БПЛА. Из-за этих проблем изменилась и оценка эффективности различных типов укреплений. Если в начале полномасштабной войны строились крупные опорные пункты, то теперь вместо больших укреплений возводятся небольшие группы траншей – так называемые «лисьи норы», – которые должны сводить к минимуму эффективность использования противником ударных дронов.
В результате к началу 2026 года оборона Украины превратилась в гибридную модель, в которой основные оборонительные узлы с пехотой, минометами и артиллерией удерживают ключевые точки, а все остальное пространство контролируется беспилотниками. Однако эта система сильно зависит от поддержания высокой плотности беспилотников и быстрого реагирования на любое проникновение противника. Снижение плотности беспилотников приводит к локальным прорывам и расширению «серых зон».
По заключению экспертов НАТО, боевой опыт ВСУ показывает, что в современных военных действиях победа достается не той стороной, у которой больше танков, а той, чья пехота быстрее адаптируется к технологическим изменениям и эффективнее интегрируется в единое цифровое пространство боевых действий.
Свежие комментарии